Вт14082018

Авторизоваться
Back Вы здесь: Главная Новости Общество Люди и судьбы Вернулся домой на костылях

Вернулся домой на костылях

Люди и судьбы
Ветеран войны М. Н. Выгузов – автор интереснейших воспоминаний о жизни в довоенной деревне, о службе на Дальнем Востоке, о фронтовых и госпитальных скитаниях. / Фото  из архива М.Н. Выгузова

Ветеран войны М. Н. Выгузов – автор интереснейших воспоминаний о жизни в довоенной деревне, о службе на Дальнем Востоке, о фронтовых и госпитальных скитаниях. / Фото из архива М.Н. Выгузова

В солдатских воспоминаниях о войне – житейских, бесхитростных – как раз и есть истинная героика тех лет. В них есть то, чего не увидишь в мемуарах генералов и маршалов. Это взгляд на войну из простывшего окопа, из фанерной кабины фронтовой полуторки. Как раз такие принёс нам житель Добрянки Максим Выгузов. Воспоминания эти написал его дед, военный связист и тёзка Максим Николаевич Выгузов (1919 г. р.). Вот некоторые фрагменты.

Рубль как талисман

Приходит повестка – явиться для отправки в армию в Чердынский военкомат 13 октября 1940 г. На другой день тятя повёз меня в Чердынь. Паня (молодая супруга) проводила меня. На переправе встретились со знакомым, он повёз брата Петра тоже в военкомат. Мы тут выпили у них туесок пива, и тятя нас с Петей повёз в Чердынь.

В военкомате нам дали папиросы «Эпоха» и махорку. Тятя махорку взял, а папиросы отдал мне. Дал ещё рубль и велел привезти его обратно. Я наказ его исполнил, только рубль привёз другой.

Война!

Служба на Дальнем Востоке пошла сытая (в полку было большое подсобное хозяйство, плюс красная рыба). Строевой нас, связистов, не беспокоили, в столовую мы ходили свободно, размещались в хорошо оборудованной, тёплой землянке.

22 июня 1941 года я сменился с дежурства у коммутатора. Вместо меня на службу заступил земляк Фёдор Лобанов из села Ильинского. Я ещё толком не заснул, он кричит: «Максим, вставай! Немцы Чердынь твою разбомбили вместе с Паранькой!» И не поймёшь, то ли шутит, то ли серьёзно всё. Смотрю, дежурный по части прилип к нашему радиоприёмнику. Да, точно, Германия вероломно напала на нашу страну. Война!!!

Четыре винтовки

Наш 3-й отдельный моторизованный понтонно-мостовой полк расформировали на три отдельных батальона. Питание резко ухудшилось. Чувствовалась напряжённая обстановка.

17 февраля 1942 года батальон в трёх эшелонах направился на фронт. В конце марта мы выгрузились в районе Харькова, где шли ожесточённые бои. Навели понтонный мост через Северский Донец, организовали паром, стали перебрасывать на передовую танки и пехоту. На западе гремела канонада. Что творилось! Смотрим, идёт строем стрелковая рота – 120 человек, всё парни молодые, а из вооружения только четыре винтовки!

– Куда вы? Где оружие? – кричим пехотинцам, а те в ответ: «Сказали, что оружие в бою добудете!»

На передовую шли и шли рота за ротой, а обратно никого...

«Эх, Ванюшка…»

6 сентября 1943 года нашему батальону поставили задачу соорудить мост через речку Псёл.

Командиру отделения связи, моему товарищу Ване Сумарокову приказали наладить линию связи от штаба до места строительства. При прокладке, в темноте, я наступил на противопехотную мину, а Ваня шёл в нескольких шагах слева. Взрывом меня подбросило вверх, под собой я увидел жёлтое пламя и тут же упал на землю. Лежу, боли не чувствую, только чую, как кровь течёт по лицу, по рукам, ногам. И вдруг слышу, кто-то плачет! Ваня! Ползу к нему, зову, а он ничего не говорит, только плачет и плачет. В какой-то прострации взял его на спину, сколько-то протащил и стал терять сознание. Земля казалась мягкой и тёплой, захотелось спать. Оставил Ванюшку: «Подожди, сейчас своих найду, вернусь». Полз. Чтобы не потерять сознание, кусал губы, а боли от ранения так и не ощущал!

Подобрала меня наша машина, а я только одно: «Найдите Сумарокова». Потом то терял создание, то возвращался. Слышал, но не понимал обрывки каких-то слов, фраз. Очнулся после операции в городе Лебедин Сумской области. Поглядел на ногу, она в гипсе, а из гипса видать пальцы. Обрадовался, что цела. В госпитале услышал знакомый голос нашего связиста Грошева. Первым делом спросил про Ваню. «Нашли его, Максим, но уже мёртвого, – ответил мне Грошев. – Похоронили с почестями». Такая тоска на меня напала, что не мог сдержать слёз: «Эх, Ванюшка, не смог я спасти тебя от смерти…»

В вагонах и госпиталях

Боль от ранения я почувствовал только на следующий день, когда нас, раненых, повезли по брусчатке на трясучих телегах к станции. Там в ожидании «летучки» (санитарного товарняка) всех положили прямо на землю. А тут сильный дождь. Кто лежал в низинках, оказался в лужах. Кричали, просили помощи, ругали врачей, медсестёр, а дождь льёт и льёт.

«Летучка» пришла только ночью. В вагонах двухэтажные нары, на нарах солома, накрытая простынями с байковыми одеялами.

Медсестра сказала, что повезут нас в Среднюю Азию, но у Курска налетел фашистский самолёт, два вагона сгорели. Ох и чувство же, когда тебя бомбят, а ты лежишь беспомощный.

Медперсонала не хватало, а у меня поднялась температура за 40! Левая стопа в гипсе стала пухнуть. На станции Графская Воронежской области меня с поезда сняли, подлечили и снова на поезд, только уже на специальный  –санитарный. Поехали, а у меня опять температура до потери сознания. Снова сняли с поезда, уже в Ульяновске. Решили оставить, так как в пути мог умереть. Лежал в тазобедренном отделении госпиталя № 1647. В бывшей гимназии, где учился Ленин.

Инвалид войны

Температуру сбили, а раны болят, сил нет, аппетита никакого. Я исхудал до того, что кожа на костях болталась и нога в гипсе тоже. У меня была большая кровопотеря, а в госпитале крови для переливания нет. Я был в отчаянии, думал, уж не выживу. Но нашлась женщина, которая дала мне свою кровь. И я выжил.

21 января 1944 года меня вызвали на медкомиссию. Зашёл в помещение на костылях, сел на табуретку в середине зала. Председательствующий, главный хирург госпиталя, приказывает: «Встать с табуретки!» Встал на костылях. Он дальше: «Отставить костыли! И шагом марш!» Я положил костыли на табуретку и поскакал на одной ноге. А он как закричит: «Симулянт! Трибунал!»

Я вернулся в палату убитый морально. Как? Десяток дней назад только сняли гипс, раны ещё гноятся, и вдруг трибунал! На другой день ко мне пришла лечащий врач Мария Николаевна, принесла извинения, что главный хирург ошибся, спутал тебя с другим пациентом, но всё выяснилось, тебе дали 2-ю группу инвалида войны и выписали домой. От провожатого я отказался, мир не без добрых людей, доеду. Снабдили меня документами, продуктами, довезли до вокзала, и я поехал домой.

Нерадостные встречи

Пересадки были в Уфе, Челябинске, Свердловске, Чусовом. Везде на вокзалах приветливо встречали, предоставляли место для отдыха, кормили, делали перевязки, помогали сесть в вагон. И вот 31 января 1944 года я на станции Соликамск. Из вагона вылез кое-как сам, на привокзальной площади увидел красивую кошёвку, спрашиваю у ямщика: «Откуда?» «Из Керчева», – отвечает. Я обрадовался, дескать, по пути. А ямщик мне: «Вон, у директора спрашивай». Смотрю, идёт мой довоенный начальник Черных! Представился ему: «Я ваш бывший электрик, сейчас инвалид войны, довезите, пожалуйста». А он молча сел в кошёвку и поехал! Хотел я было костылём в него кинуть, да костыль пожалел. Как я без него.

Поковылял от станции к городу. Костыли в снег проваливаются, мучаюсь. Гляжу, догоняют меня пять лошадей: три с ямщиками, две погонные. Чтобы не попасть под них, сошёл с дороги, провалился в снег по пояс: «Мужики, довезите до города». Даже не остановились!

Только к 11 часам ночи добрёл до городской гостиницы. У дежурной попросил место до утра, а она: «Мест нет!» Конечно, вид у меня был ещё тот: бушлат и ватные брюки в крови, один валенок белый, другой чёрный, разрезанный сзади, чтобы на раненую ногу надевать, один костыль дубовый, другой берёзовый… Лёг я прямо на пол возле печки, мешок под голову, а дежурная кричит, гонит меня, милицией грозится, а мне уже всё без разницы, с устатку да в тепле сон одолел. Через какое-то время слышу, зашёл кто-то, и я прямо почувствовал на себе взгляд: «Максим, ты?» Открываю глаза – Шура с Верхнего Керчева, соседка нашего дедушки Устина! «Почему ты на полу?» Оказывается, она пришла на смену. Отругала свою напарницу: «Почему ему место не дала? У нас столько комнат свободных!» Разместила, ночью позвонила в Керчево, Тюлькино, узнала, где в Соликамске ночует ямщик. И утром я поехал дальше…

Прочитано 543 раз Последнее изменение Пятница, 18 Май 2018

Добавить комментарий

Предварительная модерация!

Мы не допускаем к публикации сообщения, противоречащие законодательству РФ, а также рекламу и политагитацию. Сообщения агрессивного характера, содержащие угрозы, бранные слова, а также оскорбления, переходящие на личности, будут редактироваться или удаляться.

Внимание! В период выборов законом запрещается публичное обсуждение кандидатов.

Защитный код
Обновить