Добрянец вспоминает, как воевал в горячей точке

Ветеран боевых действий в Афганистане Александр Спирин. 2021 г. / ФОТО АВТОРА

Маймене, Гульбахор, Панджшер… Подними добрянца Александра Cпирина хоть глубокой ночью – без проблем назовёт все те афганские города, кишлаки и местечки, которые пришлось ему пройти, проехать, проползти за полтора года службы в ДРА. Война оставила в памяти бойца 177-го отдельного батальона спецназа ГРУ обжигающий след.

То ли повезло выпускнику Добрянского ГПТУ No 23 стать бойцом спецназа, то ли нет, сейчас уж и не поймёшь. С одной стороны, легендарные части, крутые ребята, выдающиеся боевые операции, с другой – самое пекло афганской войны, кровь и смерть, жестокие нравы.

– Всё было, но считал и считаю, что повезло, – развеял мои сомнения Александр. – Пройти через всё, не сломаться, не сгинуть и вернуться домой не каждому дано.

Александр Спирин был призван Добрянским РВК на службу в ноябре 1981 года. Через полгода в Чебаркульской «учебке» бывший наладчик деревообрабатывающих станков стал оператором-наводчиком боевых машин пехоты (БМП) и десанта (БМД).

– Весной 1982 года прочитали нам в роте лекцию о международном положении и об «интернациональной помощи дружескому народу Афганистана», построили и спросили: «Кто желает продолжить службу в ДРА?» Все стоят. Тогда зачитали 15 фамилий, в том числе мою, и скомандовали: «Шаг вперёд!» Вышли. Снова вопрос: «Кто против?» Один отказался (у него жена только что второго ребёнка родила), ну а остальные: «Афган – так Афган». Вроде как позорно отказываться. Да и что мы, 18-летние пацаны, тогда могли знать о реальном положении дел в Афганистане? На школьной карте и то не каждый мог его отыскать, – рассказывает Спирин.

Потом был самолёт, и была жёсткая месячная спецподготовка на базе полка ВДВ в узбекском городе Чирчик, где ребят обучали ведению боевых действий в условиях горно-пустынной местности. Для кого-то «9 рота» всего лишь фильм, для него же – часть жизни.

Через месяц их, «молодых», вертолётами забросили в местечко Майнеме в северной пограничной провинции Фарьяб для пополнения 177-го отряда спецназа (СпН) ГРУ. По времени ввода этот отряд был больше известен в Афгане как «2-й батальон» и являлся единственным формированием специального назначения, которое долгое время применялось не по своей разведывательно-диверсионной специфике, а в качестве горнострелкового формирования для захвата и удержания высокогорных укрепрайонов душманов.

– В батальоне, сформированном в Казахстане, служили одни «старики» и в основном азиаты, а мы оказались первым молодым пополнением. Ох и сурово же нам первое время приходилось, гоняли крепко, – признаётся Александр Спирин. – Потом уж сибиряками и украинцами стали пополняться.

Вскоре спецназовцы были передислоцированы под видом мотострелков в провинцию Парван, где планировалась одна из первых крупных операций против формирований Ахмад-шах Масуда. «2-й батльон» оказался первой советской частью, вставшей постоянным гарнизоном в грозном Панджшерском ущелье.

– Боевой опыт в качестве оператора-наводчика БМП я получил ещё в Майнеме. Там одна из наших частей попала в засаду, и нас бросили ей на помощь. Тогда я впервые увидел убитых и раненых. Но в Панджшере потери ещё больше были. Скончался, подорвавшись на мине, и мой товарищ из Ижевска, сан-инструктор Саня Кононов, – продолжает свой рассказ ветеран Афганистана.

В 1983 году, когда Ахматшах вынужден был пойти на перемирие, вторая разведрота спецназа, в которой служил Спирин, обеспечивала охрану переговоров.

В своё время легендарной личностью был и спиринский ротный, старший лейтенант Радчиков. Потеряв на противопехотной мине обе ноги (ступни и часть голени), он после излечения сумел добиться возвращения в свою часть. Одно время его называли даже «новым Маресьевым». В смутных 90-х Радчиков возглавлял Российский фонд инвалидов войны в Афганистане.

Жара и холод, плохая вода и однообразное питание, вши и желтуха, пот и кровь – через всё прошёл наш земляк. А вот в отпуске побывать не довелось. В Союзе был, но только в командировке, когда вместе с другими ребятами перегонял своим ходом из Термеза в часть новенькие БМП-2.

– В Термезе неделю кантовались. Союз, красота, тишина! – вспоминает мой собеседник. – Как будто никакой войны.

Вооружённые 30-миллиметровыми скорострельными пушками с большим возвышением ствола БМП-2 оказались намного состоятельней, чем их предшественницы. По словам Александра, они показали эффективность в бое во время перехода в часть.

– Когда до дембеля было далеко, о возможной гибели не думали, а вот когда служить оставалось совсем чуть-чуть, такие мысли посещали, и от них на душе становилось паршиво, – признаётся Александр. – У меня есть фотка, где мы снялись с ребятами из нашего взвода. Один мой сослуживец показывает на пальцах цифру семь, мол, семь дней до приказа. А через несколько дней во время боевого выхода ему взрывом оторвало правую руку.

Домой Саня Спирин вернулся осенью 1983 года с медалью «За боевые заслуги». Трудился водителем автобуса в АТП, потом на РМЗ, 20 лет отдал службе в охране казначейства, а после расформирования подразделения вновь сел за баранку автобуса. Колесит на своём ПАЗике в Добрянке по городскому маршруту No 7. Советская, Герцена, Гайдара…

Александр Спирин (в центре) с боевыми друзьями. Семь дней до приказа. 1983 г. / ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АЛЬБОМА А. СПИРИНА

Поделиться:

Комментировать в соцсетях


Добавить комментарий

шесть − один =